16+
Журнал / АПРЕЛЬ 2017

Горький по-новому, или Чего мы ждем от юбилея писателя

Памятник М. Горькому на территроии лицея № 36 в Автозаводском районе. Фото: НИА «Нижний Новгород»

Мы с ранних лет привыкли называть его «пролетарским писателем», «буревестником революции», «родоначальником соцреализма». Город, где родился писатель, на волне его культурной канонизации получил изобретенный им псевдоним. Посетить его людям других стран было невозможно: он имел статус закрытого. Отчего имя Горький стало иметь особый смысл, максимально приближенный к изначальному смыслу слова. К счастью, как для Алексея Пешкова, так и для его родного Нижнего Новгорода это имя-метафора осталось псевдонимом. Город вернул подлинное имя и зажил новой постсоветской жизнью, а писатель просто скрылся с культурных радаров, оставшись символом предыдущего периода. По-прежнему одну из лучших площадей украшает памятник романтика с развевающейся шевелюрой, работают музеи, водятся экскурсии. Однако вспомните, когда вы в последний раз читали Горького? Через слишком большой слой лака и бронзы тексты почти не просматриваются.

Портрет Максима Горького. Валентина Ходасевича. 1918 год. Из собрания музея Института русской литературы РАН

Удивительные, надо сказать, открываются вещи. Оказывается, «буревестником революции» писатель был, но только не в 1917‑м, а раньше — в 1905 году. Очерк «9 января», написанный по ярким, непосредственным впечатлениям от события, развернувшегося буквально у Горького на глазах, будоражил, ходил в списках. Издать было невозможно, причем даже международная цензура запретила печатать его в Европе. Только в 1920 году этот текст официально увидел свет. Писатель же за его создание был посажен в Петропавловскую крепость. Время там он провел с пользой: написал пьесу «Дети солнца». Потом уехал в эмиграцию, где, в основном в Италии, провел плодотворный период с 1906 по 1913 год.

А вот с событиями 1917‑го у Алексея Максимовича были совсем другие отношения. Их отражением для нас служат статьи в разных изданиях, объединенные общим названием — «Несвоевременные мысли». Только после 1991 года эти тексты, открывающие истинное положение вещей, стали доступны, хотя широкая публика не спешила их прочитать. А между тем то, что бесконечно волновало Горького: жестокость, насилие, братоубийство, и сегодня не просто давнее прошлое. Он видел спасение только в культуре, писал об этом со страстью и болью. И революция большевиков в 1917 году, хотя именно этой партии он активно помогал долгие годы, была им, в сущности, не принята. Так сходятся две даты: 100‑летие революции и 150‑летие со дня рождения писателя, каждая из которых помогает потомкам услышать и понять свою историю.

Мемориальная доска на доме, где располагается музей-квартира Максима Горького в Нижнем Новгороде. Скульптор Г. Миронова, архитектор В. Трондин

Облик Алексея Максимовича мы помним хорошо. По фотографиям, многочисленным портретам, скульптурным памятникам. Среди этого обширного материала был также «неканонический», несоветский Горький. Писатель и после революции дружил с теми, кто уехал из советской России. Он встречался с ними в Сорренто, во время второго зарубежного периода жизни. Они были эмигранты, это ясно. А он? В его характерном облике на этих портретах ясно проступают как сила и энергия, так и внутренняя смятенность. Горький не был простым и ясным, однозначным и глянцевым. Он попал в переплет времени, сопротивлялся и поддавался ему одновременно. Настало время произвести «археологию Горького»! В этом помогут его тексты и портреты, воспоминания его современников и размышления современников наших.

Поделиться: