16+
Журнал / ЯНВАРЬ 2015

Елена Крюкова:

Писатель Елена Крюкова - культурный «секрет» Нижнего. Она скорее маргинал, чем знаменитость. Ее книги не похожи одна на другую, она никогда не повторяется. Каково ее творческое кредо? Мощь формы, сила чувства, оригинальность мысли — так утверждает сама Елена. Она пишет о детях войны и об истории семьи, о сельском священнике Серафиме и о молодых «потерянного поколения». Погружает читателя в мифологию Мексики и Азии, окунается в жизнь русской эмиграции в довоенном Париже, заставляет остро и больно пережить неизбежный уход человека. Музыкант, она хорошо помнит слова Бетховена: «Искусство должно идти от сердца к сердцу».

Елена Николаевна, последние два года стали очень плодотворными для вас. Одна за другой стали появляться новые книги, роман «Старые фотографии» принес вам в уходящем году «Серебряного Витязя» на Международном славянском форуме…

Издаются книги, которые я писала последние 10 лет, писала в стол. Теперь они выходят проектами.

Ольга Эрзютова, генеральный директор нижегородского издательства «Бегемот», выпустила в 2014 году мой роман «Беллона» как пилотную книгу глобального нижегородского проекта, встречающего Год литературы, — «Нижегородское собрание сочинений». Проект будет представлять всю классику нижегородской литературы: наше наследие — неизданные произведения уже ушедших писателей; книги наших нижегородских мэтров и наших молодых. Могу сказать, что «Беллона» зацепила издателя не столько эмоционально, сколько образно. Так много написано о Второй мировой войне, что здесь можно добавить? Я описала ее глазами детей, которые жили внутри смерти. В основе — подлинные судьбы тех, кто сейчас еще живет рядом с нами, в одном измерении.

Вышел проект в московском издательстве «Эксмо», получивший название «Судьба в зените». На мой взгляд, излишне пафосно, но в этом волен издатель. Книги «Царские врата» о девушке-снайпере на кавказской войне и «Серафим» о сельском священнике — совершенно разные вещи: время, ментальность, характеры, судьбы… В рамках этого же проекта под названием «Рельефы ночи» вышел роман «Врата смерти» — он получил премию журнала «Нева». Это произведение об уходах людей, которых героиня проводила в последний путь. И последней стала книга Dia de los muertos — про мексиканский День мертвых, в проекте она называется «Путь пантеры».

Скоро в журнале «День и Ночь» должен выйти роман «Рай». Я очень жду эту публикацию, этот «беременный роман» о жизни плода в утробе матери. Внутри — рай, а снаружи…

Нижний на литературной карте России — какое место мы занимаем?

Genius loci… Сейчас, во времена Интернета, бессмысленно делать привязку к месту. Конечно, мы говорим «сибирские писатели», «питерские писатели», «екатеринбургский рок» или «владимирская школа жи-вописи». С этой точки зрения да, конечно, гений места существует. Важно знать и помнить, кто откуда вышел, что всех нас связывает единое пространство, общий духовный купол.

Да, сегодня мир настолько открыт, настолько коммуникабелен, что можно жить на Таймыре и быть связанным со всем миром и быть мировым писателем. Не в этом дело. Дело в том, что само время вытаскивает на свет божий проблемы, и это проблемы глобальные, и писателями они могут решаться не головой, а еще и сердцем, когда у него выстраивается полная вертикаль духа. Вот тогда он может не только свое время отразить, но и забежать вперед.

Что ждет сегодня читатель? Вообще есть разница между столичным и провинциальным читателем?

Принципиальной разницы нет. Пожалуй, провинциальный читатель зачастую более вдумчивый и пристрастный, нежели столичный.

Можно говорить об элитарном читателе, выбирающем для себя только модное, или о массовом, который читает только покеты. На последнего работает вся рыночная индустрия. Некоммерческая литература — это маленький островок в огромном читательском океане.

Есть читатель-разночинец. Он читает много, в основном скачивает, потому что покупать — это дорого. В провинции такой читатель даже более искушенный, более изощренный: он ловит разницу, он придирается, видит тонкости, безошибочно чувствует ложь, когда писатель ради заработка наверчивает сюжет. Он ловит излучения правды, у него более тонкое восприятие. При чтении художественной литературы нужно действовать и умом, и сердцем. Эта способность не зависит от социального статуса, уровня заработка и так далее. Сегодня мы видим, что люди разучились не только читать, но и думать. Им лень мыслить. Читать книгу — это тоже труд.

В какие жанры, в какие стили вы погружаетесь?

Все мои вещи абсолютно разные. «Ярмарка» и «Пистолет» — жесткий реализм, «Тибетское Евангелие» — сочетание крайне жесткого реализма, мистики и сказки. «Dia de los muertos» — мифологический реализм. «Старые фотографии» — чистой воды семейный альбом, но очень концептуальный, очень кинематографичный. В любом случае я создаю романы, художественную концепцию. Могу сказать, что все мои работы последних десяти лет — это, безусловно, авторские тексты, штучный товар, и я никогда не знаю, что получится в конце концов.

Я была музыкантом. Потом писала стихи. Потом приобрела опыт композиции и сюжета и поняла, что для писателя важен не сюжет, а мощный художественный образ.

Скоро выходит в Москве роман «Безумие». Грань между здоровьем и болезнью — где она? Гений — апология свободы или заключенный в психушке, в тюрьме? Я задаю сейчас и себе, и читателю знакомые русские вопросы: что делать? кто виноват? и — за что?

Я как поздний Бетховен, который писал последние квартеты или 29, 31, 32‑ю сонаты и не думал о том, что он должен потрясти Вену — столицу музыки — или должен написать что-то про борьбу человека и судьбы. Нет, эти вещи были полным уходом в себя. Я еще не доросла до Бетховена, но рождение моих новых задумок становится такой медитацией. Душа, природа, жизнь, смерть — вот моя музыка.

Беседовала Мария Медвидь

Фото: Роман Бородин

Поделиться: