16+
Журнал / ИЮЛЬ 2015

Арт-группа «Провмыза»: «Искусство должно быть тождественно современному мышлению»

Галина, Сергей, насколько Нижний может и готов не только говорить о современном искусстве, но и делать его, создавать? Существует ли для вас понятие «провинциальность», вообще состоятельно ли оно, когда мы говорим об искусстве?

Провмыза: Примут ли провинциалы новые культурные формы имперского центра с его европейским мышлением? Или же окажут им стойкое сопротивление? Подобный непраздный вопрос имеет исторические параллели с XVIII, XIX веками. Транслируемая из светской столицы культура была не только новой (модернизированной) для большинства горожан, но и «чужой» — дворянской и европеизированной. В провинции уже существовали свои локальные культурные среды, местные элиты и рядовые горожане, обладавшие собственным мировидением, отличавшимся от столичного. Зачастую появление новой культуры приводило к конфронтации. Изменилось ли понимание, что искусство должно быть тождественно современному мышлению и нарушающим повседневность и статуарность сознания? Нет. Подобная ситуация ставит нас в положение, когда мы больше не можем просто пребывать в искусственно загерметизированном культурном пространстве. Провинциализм в искусстве, по сути, — форма законсервированного сознания, замкнутого на себе и в себе, заведомо не способного реализовать себя вне локального изложения с «небрежной» логикой собственного производства, одновременно оголтело сражаясь против динамического временного аспекта искусства.

В культурной политике России явственно ощущается противопоставление традиционного, классического и современного искусства, возводимое в степень катастрофичности. Бинарная оппозиция осознана в ХХ веке в качестве универсального средства познания мира. Невозможность понимания мира до конца компенсируется бинарной дополнительностью точек зрения на мир. Классическое и современное искусство являются предметом подобной «симметрии-асимметрии» миропонимания.

Классическое искусство в России уподоблено священной корове, оно не требует новых, современных смыслов и интерпретаций. Происходит неосознанная тотальная консервация его в прошлом историческом дискурсе, ситуация зацикленного «самоисследования» и «самоосознания» без приложения к современности. Современное искусство на основе в том числе технологических коллизий разного порядка пытается создать прецедент (во многом экспериментальный) для формулирования новых, отрефлексированных сегодняшним миром смыслов классического искусства, включаясь с ним в диалог и делая его предметом современного размышления.

Взглянув на произведения классического и современного искусства по отдельности, заметишь, что вне подобной коммуникации они не говорят об «общем». Вступив на путь коммуникации в едином культурном пространстве, временные и статусные характеристики произведений здесь не будут иметь никакого значения, и художники из разных исторических «транскрипций» заговорят друг с другом без отношения доминирования и отчуждения. И подспудное желание обозвать все, классическое и современное, искусство просто Искусством будет очевидным, что не даст впоследствии проблематизировать саму идею их возможной конфронтации.

Естественно, подобная государственная политика сопоставления классического и современного искусства — сложная. Точнее, она может быть названа таковой в силу того, что работает с непривычной структурой образовательных и художественных событий, структурой, с трудом накладываемой, особенно на провинциальную культурную повседневность. При сохранности стратегической матрицы наполнение от исполнения к исполнению можно изменять, оставляя при этом устойчивую форму равноценности современного и классического искусства в общем российском культурном пространстве, множественность и разнообразие содержания их диалогового поля. В этом свете вся дискурсивная часть культурной политики, включающая музеи, центры, образовательные программы, «кабинетные» формы ознакомления и так далее, дополненная инновационными технологиями выстраивания диалогового поля является важной попыткой как перцептивного (коллективного и индивидуального) прояснения установок отдельных исторически привязанных модусов искусства, так и создания их единого коммуникативного пространства.

Насколько сегодняшний автор и зритель-слушатель считают язык искусства универсальным, как им пользуются тот и другой?

Провмыза: Мы переживаем более сложную и фатальную смену представлений о том, что такое искусство. Само действие «смотреть» изменило свой опыт, что сам факт восприятия можно отнести отчасти к психологическим структурам, выдвигая на первый план рефлексии эмоциональные и психологические механизмы, которые непосредственно и в самом опыте произведения являются важным аспектом невысказанных отношений между художником, произведением и зрителем. И «качество» современного произведения предопределяет «откровение», которое может дать только само произведение.

Нужно ли художнику, творцу уезжать куда-то, чтобы там, где-то ему творилось лучше, больше, сильнее?..

Провмыза: Бесконечное количество раз художник должен быть отсутствующим, чтобы впоследствии единым духом выраженные суммарные мысли о мире как материальные элементы художественного «продукта» возымели статус творческого «достижения». Пусть в нем поселятся лишь неловкие ошибки от эмпирически случайного, «живого», чем фактическое собрание «рамок» картины миры.

Беседовала Мария Медвидь

Фото: Андрей Скворцов.

Поделиться: