Журнал / ИЮЛЬ 2015

Наталия Панкова: «Нижнему необходим культурный ренессанс!»

Наталия, вы много путешествуете и выставляетесь в стране и за рубежом. Каков интерес к русскому искусству, современным художникам, живущим и творящим в России? На русское искусство идут?

Начну с того, что любая поездка позволяет посмотреть на себя со стороны. Во время последней выставки в Париже в мае этого года я каждый день ходила на выставки других художников. Такой контекст позволяет многое переосмыслить. И это очень здорово, потому что когда ты живешь в замкнутом пространстве провинции, ты вообще не понимаешь, что хорошо, а что плохо.

Сложно говорить о большом интересе к русским авторам. Если в конце 1980‑х русский художник вызывал безумный интерес в Европе, то сейчас ситуация стала естественной: художник оценивается не по национальности, а по качеству того, что он производит. И на «русскость» поймать уже, наверное, никого невозможно.

Наш город не знают. Вернее, знают плохо. Первая ассоциация — Сахаров, место его ссылки. Многие не знают Нижний Новгород, а знают Горький. Интеллигентная публика знает писателя Максима Горького. У нас плохо развит туризм, сюда мало кто едет, мало отзывов, а значит, мало желающих посетить город. От этого и так невелик интерес.

Вы являетесь советником по культуре представителя МИД в Нижнем Новгороде. Дипломатическая миссия культуры — сегодня в приоритете?

Да, так сложилось, что у меня две истории в жизни — я художник и я общественный деятель. Последние годы очень много говорится о «мягкой силе», о важности гуманитарных проектов, продвигающих позитивный образ нашей страны, в том числе через художественные проекты, продвижение русского языка и литературы. Мы делали выставки в посольствах Литвы, Люксембурга, Новой Зеландии, Сингапура, Туниса, Сербии, Франции — и все это нацелено на пропаганду русского искусства. И я хочу сказать, что у зарубежного зрителя больше интерес увидеть искусство регионов в отличие от столичного, о котором есть некое представление.

Нижегородские художники обречены существовать в тени Москвы, ее арт-рынка и возможностей? Что мешает городу избавиться от психологической провинциальности, осознать, что мы город со своей историей, способный реализовывать крупные культурные проекты?

В Нижнем Новгороде нет четко оформленной потребности в изобразительном искусстве — у нас мало залов, мало художественных школ, мало художников. Даже на уровне разговоров больше говорят про спорт, чем про изобразительное искусство. Свой отпечаток оставил долгий период закрытости города. Я считаю, что «горькая» история Нижнего не сыграла ему на руку, и у всех нас, родившихся и живущих здесь, есть этот «горький» привкус, ведь не от хорошей жизни Алексей Пешков взял себе этот псевдоним, а мы прекрасный волжский город так назвали…

Да, у меня выставки бывают чаще в Москве, чем в Нижнем. Там и аудиторию проще собрать, хотя, конечно, и здесь люди придут, но я имею в виду профессиональную аудиторию — критиков, искусствоведов. Да и в Москве несоизмеримо больше людей, которые покупают живопись. В Нижнем они тоже есть, но их очень мало, коллекционеров — единицы. Позитивные изменения происходят, но крайне медленно. Сейчас город активно готовится к чемпионату мира по футболу, а вот если бы мы могли осуществить культурный ренессанс города, его обновление!

В Нижнем есть очень многое, что мне дорого, я свой город очень люблю и при этом часто критикую. Каждое возвращение в него — это праздник, когда я понимаю, как много город мне дает. Здесь мне хорошо работается, а художник должен быть там, где он может творить.

Вы современный художник? И что это значит для вас?

В английском языке есть слова для определения понятия «современный» — modern и contemporary. Я сама себя причисляю к modern, хотя, безусловно, точки над i будут расставлены позже. Конечно, я развиваю тематику и стилистику, которая существовала до меня еще, скажем, 100 лет назад. И, конечно, за это время все перевернулось в искусстве, и то, что мы делаем сегодня, не настолько авангардно, как это было в начале ХХ века. Однако если я реально что-то делаю в этой жизни, то я современна. Я современник. С точки зрения отношения к миру, наверное, я несовременна, потому что сейчас у нас в искусстве тенденция несколько упадническая, а я строю на позитиве и делаю это совершенно сознательно. Наверное, это не очень модно…

Вы отстаиваете свое право видеть радость жизни через цвет?

Через цвет, через темы. В этом эгоизм художника. Существует масса авторов, поднимающих острейшие проблемы общества, особенно в актуальном искусстве. Я не говорю о том, что этого не должно быть, просто я не хочу этим заниматься. Я создала некий свой мир, всегда рисовала для себя, и для меня стало открытием, что это может быть кому-то интересно. По поводу современности еще есть такая тонкость: нельзя забывать, что у нас 70 лет было советское государство с жесткими каноническими соцреалистическими традициями. Если многие страны прошли постепенный путь развития, то мы из соцреализма сразу же свалились в contemporary art. Возник пробел, который, кстати сказать, очень чувствуется. И я, наверное, как раз художник из этого пробела, я его проживаю. Это тоже нужно. Организм должен развиваться гармонично.

Беседовала Мария Медвидь

Фото: Роман Бородин.

Поделиться: