Журнал / ИЮЛЬ 2015

Николай Гущин: «Я против китча!»

Николай Александрович, расскажите, как произошло ваше знакомство с хохломской росписью?

Я из Ковернинского района, а это родина хохломы. Мои родители и четыре сестры занимались росписью, поэтому нет ничего удивительного в том, что я посвятил свою жизнь этому промыслу. Когда в честь 50‑летнего юбилея открылась моя выставка в Русском музее в Санкт-Петербурге, многие задавали мне вопрос — сколько лет я занимаюсь хохломой. Так вот, отвечаю — всю жизнь! В детстве наблюдал и помогал в меру способностей, потом начал понемногу рисовать. В школе у нас были уроки хохломской росписи, причем вела не профессиональная художница, а энтузиаст Роза Степановна Доможирова. В то время как мои одноклассники учились работать на тракторе, я оставался на занятия по росписи. Меня не смущало то, что я был одним парнем среди девчонок, как и то, что позднее оказался в женском коллективе, когда в 25 лет пришел на фабрику «Хохломский художник». Там работало много признанных мастериц, кто-то уже был членом Союза художников СССР, другие имели звание заслуженного художника или лауреата Государственной премии. Где бы я ни работал — на фабрике, в музее или в художественном училище, — я никогда не оставлял ремесло. К каждой выставке стараюсь создать новое изделие.

Знаю, что вы учились в педагогическом училище Городца. Местная роспись вас не увлекла?

К городецкой росписи я относился с некой долей иронии — картинки казались какими-то лубочным. Сейчас к этому промыслу подхожу гораздо серьезнее, поскольку познакомился со многими мастерами, изучил технологию, а главное, вижу реакцию зрителей на изделия. Однако главным моим делом была и есть хохлома. Я всегда думал, что посвящу этому ремеслу всю жизнь, но развал страны и закрытие фабрик в Ковернине внесли свои коррективы. Знаете, я недавно ездил туда и фотографировал, в каком состоянии находятся производственные цеха. Такое впечатление, что в один момент прозвучал сигнал тревоги, все рабочие вышли и больше не вернулись. Хоть фильм ужасов снимай! При этом поставили камеры наблюдения для острастки людей. В следующем году на площадке Нижнего Новгорода планируется провести Всероссийскую выставку народного искусства, обязательно подготовлю к ней выступление с отснятым видеорядом.

При этом у вас сохраняется ощущение, что хохлому знают по всей стране?

Это зависит от поколения. Люди моего возраста знают, молодежь, боюсь, знакома меньше. И только специалисты могут сказать, где зародилась и развивается хохлома. При этом я уверен, что покупателя необходимо воспитывать, учить его, как отличать подлинник от китайской подделки, китч от канона. Вы посмотрите, что стоит на прилавках — хохлома с синими, лиловыми и еще бог знает, какими цветами.

Вы против?

Еще как против! Хохлому недаром называли пламенной росписью. Наша хохлома горит золотом, и это без использования драгоценных металлов. Роспись выполняют красными, черными и зелеными тонами. А белые ландыши на зеленом фоне — это уже не хохлома, а обман покупателя! Представьте, что в гжель, в ее бело-синюю роспись, вдруг добавили красный мак… Разве мы имеем право после этого назвать изделие гжелью?

Получается, что мастер обязан четко следовать канону, отказывая себе в эксперименте?

Поймите, хохломская роспись всегда находится в развитии — сколько с конвейера ушло изделий, которые не прижились в быту. Однако каждый промысел сохранился только потому, что художники чтили традицию в цветовой гамме и технологии. Конечно, покупателя можно убедить в чем угодно, культура и искусство — это вообще плодородная почва для спекуляции. Однако наша задача — сохранить каноны, иначе мы потеряем лицо промыслов и, как следствие, огромный пласт нашей культуры. В современном мире именно народная культура способна встать на пути процесса глобализации.

Можно ли говорить, что в нашем регионе есть молодое поколение специалистов, готовых перенять ремесло?

На сегодняшний день практически со всеми промыслами ситуация плачевная. Пожалуй, только в Семенове создана необходима среда: профессиональное училище, достойные зарплаты, инфраструктура и работа над туристическим имиджем. Многие другие промыслы находятся на грани вымирания. В конце июня прошло награждение лучших мастеров народных промыслов, и опять мы чествовали тех, кто работает уже очень давно. Молодых нет! Правильно говорят: что имеем — не храним, потерявши — плачем. Совсем скоро уйдут мастера, которые еще способны грамотно объяснить технологию и передать ремесло.

В этой связи вы как директор художественного училища не задумывались о создании образовательного направления на базе возглавляемого учреждения?

Для того чтобы готовить специалистов по промыслам, есть заведения в Семенове, Павлове. Допустим, мы их выпустим, а куда потом трудоустроим, что мы им пообещаем? И потом, нужны мастера, которые смогут обучить, а они все на местах в районах. Может быть, дешевле вспомнить старый вариант, когда промыслы развивались на селе? Раньше обучали методом подсадничества — к ведущему мастеру сажали трех-пятерых человек, которые учились и потом даже перенимали подчерк этого мастера. Промыслам нужно помогать, тогда они будут жить, а не выживать.

Беседовала Алина Мазина

Фото: Роман Бородин.

Поделиться: