Журнал / ИЮЛЬ 2017

С немецким акцентом

Г. Х. Гроот (1716–1749). Портрет великой княгини Екатерины Алексеевны в охотничьем костюме. 1745–1747. Собрание НГХМ

Выход России на глобальный общеевропейский уровень начался в XVIII веке. Реформы Петра I, его военные победы, строительство собственного флота форсировали этот процесс. Создание нового, европейски ориентированного, но при этом глубоко национального искусства от русских художников потребовало времени, освоения новых техник и приемов и принципиально новой эстетической программы в целом. Появление во второй половине XVIII века таких мастеров, как В. Л. Боровиковский, Д. Г. Левицкий, Ф. С. Рокотов, а позже А. Г. Венецианов, К. П. Брюллов, А. А. Иванов, не могло быть спонтанным, напротив, оно логически обосновано предшествующей художественной традицией, в которой ведущая роль, безусловно, принадлежала западным мастерам. Научный сотрудник НГХМ Алексей Гурин делится своей точкой зрения по этому вопросу: « Приезжавшие в Россию, как правило, по высочайшему приглашению для выполнения заказов двора, иностранные художники нередко оставались здесь на годы или даже на всю жизнь. Имена многих из них стали неотъемлемой частью нашей культуры, хотя и стоят несколько особняком, как составляющая отдельного феномена, обозначаемого весьма расплывчатым термином “россика”». Один из самых ярких представителей этого явления немецкий художник Георг Христоф Гроот специализировался в основном на написании портретов. В собрании НГХМ находится созданный им охотничий портрет великой княгини Екатерины Алексеевны, будущей императрицы Екатерины II, выражающий эстетику рококо. Зародившись во Франции в первой половине XVIII века, этот легкий, галантный и кокетливый стиль просуществовал, однако, недолго и уже у современников вызывал отношение в лучшем случае снисходительное из-за своего эпикурейства, некоторой аморальности и тематической ограниченности. В России сохранилось не много «чистых» образцов этого стиля. Личные качества императрицы Елизаветы Петровны, ее вздорная веселость, непоседливость и страсть к развлечениям, да и любовь ко всему французскому наилучшим образом способствовали ассимиляции рококо в России. Однако на примере отдельных работ немецких мастеров можно говорить о сложении специфической, формально более строгой и, в сущности, еще очень средневековой по духу версии этого стиля, которую условно можно обозначить как «северное рококо». Патриархальность образного мышления в живописи проявлялась в некоторой архаизированности художественного языка с явным маньеристским оттенком. Так, в портрете Екатерины Алексеевны высокая степень формальной условности в изображении лица и тела, некоторая сухость и острота силуэта при относительной статичности позы, холодная белизна кожи модели так мало похожи на завлекательную и трепетную розовость французских нимф.

И.Ф. Гроот (1717–1801) Дикие кошки. 1763. Собрание НГХМ

То же можно сказать о картине младшего брата, художника-анималиста Иоганна Фридриха Гроота «Дикие кошки», в которой идея рокайльной линии, формальная концепция прихотливой пластики оказываются художнику дороже анатомической верности и превращаются практически в иероглиф экзотичной и потому странно привлекательной кровожадности. В русле куртуазных аллегорий будоражащий воображение сюжет кошачьей охоты мог пониматься как намек на природу человеческих отношений и провоцировать на столь популярные в то время рассуждения о сложностях любви, о коварстве и жестокости Амура.

 

Г. Х. Гроот. Портрет великой княгини Екатерины Алексеевны. Фрагмент

Поделиться: