16+
Журнал / ИЮЛЬ 2017

Законы восприятия

Выставка венгерских фотосупрематистов в нижегородском Арсенале в 2015  году была приурочена к 100-летию «Манифеста супрематизма» Казимира Малевича

Когда мы смотрим на японские гравюры, мы, конечно, осознаем, что это искусство какой-то другой нации, другого народа. Но это не значит, что мы не можем его понять. Для нашего современного зрителя понять московский концептуализм сложнее, чем французский импрессионизм. Мы отмечаем, конечно, что импрессионизм французский, а концептуализм московский, но это совершенно неважно. Просто наша оптика на импрессионизм настроена, мы с ним знакомы. А вот про московский концептуализм рядовой зритель знает мало и понять его ему гораздо сложнее. Хотя это совершенно национальное явление, наша отечественная традиция. Однако когда в Арсенале в 2015 году проходила выставка венгерских фотосупрематистов, мы вспоминали прежде всего российское явление — супрематизм и Малевича.

Может ли художник сегодня сохранить свою национальную специфику? Именно художник ее и сохраняет. Вопрос в том, что мы считаем национальной спецификой. Если раньше граница шла по одной линии, то сейчас она идет по многим. Мир сейчас устроен сложнее, связи — тоньше, их больше, границ и соприкосновений множество. Массовое и фундаментальное, популярное и интеллектуальное, молодежное и возрастное, академическое и адаптированное… И граница национальная — только одна из многих.

На знаменитой спирали музея С. Гуггенхайма в Нью-Йорке в 2005 году разместилась выставка «Russia!»

Все зависит от нашей личной интерпретации — что мы хотим увидеть, узнать на выставке, какой контекст мы сами себе выстраиваем. Если мы задаем себе контекст национальных особенностей искусства, мы способны вычленить именно их. Хорошее искусство всегда многослойно. Не может быть чисто национального искусства или исключительно интернационального, которое не окрашено никакими национальными чертами. Пикассо универсален, но, когда мы посмотрим глубже, мы понимаем, что он все-таки испанец. Мы понимаем, что у него немного иной темперамент, хотя он всю жизнь прожил в Париже и стал французом. Но он точно не стал японцем, хотя японцы на него влияли. В серьезном искусстве всегда есть и то и это, вопрос пропорций. А преобладание чего-то конкретного зависит от зрителя. Он смотрит на произведение и как бы погружает его в свой контекст, решает свою задачу.

Бывают выставки, которые репрезентируют страну, когда стоит какая-то сверхзадача, политическая, например. Такая репрезентация подразумевает поиск чего-то очень характерного для страны. В 2005 году в музее С. Гуггенхайма в Нью-Йорке прошла выставка «Russia!», которую открывал Владимир Путин. Задача выставки была именно представить всему миру, прежде всего западному, нашу страну, ее уникальность. Знаменитая выставка «Париж — Москва», официально открытая французским и советским министрами культуры в 1979 году в Центре Жоржа Помпиду в Париже, показывала связи между двумя странами, двумя столицами, то есть она, наоборот, была построена на интеграционной задаче.

Выставка «Актуальная Удмуртия» в стенах Арсенала, представленная в 2016 году, стала путешествием в культурные глубины многонациональной страны

А есть и другие примеры. В 2016 году в Арсенале прошла выставка «Актуальная Удмуртия», которая продемонстрировала яркое своеобразие одной из национальных культур нашей большой многонациональной страны. И оказалось, что своеобразие это, замкнутое и локализованное в определенном месте — селе, деревне, интересно не только местным жителям, а вдохновляет многих людей, горожан, как правило, другой национальности. А значит, имеет общий, универсальный смысл.

Поделиться: