16+
Журнал / НОЯБРЬ 2018

Они и мы

Девять из десяти европейских СМИ никогда не будут публиковать, что я им говорю по поводу конфликта на Донбассе. Ни одна европейская страна не опубликовала мою книгу о донбасских событиях; притом что сочинения украинских писателей про киборгов, снайперов ГРУ на Майдане и путинскую агрессию опубликовали все европейские страны и по многу раз. Но кто упрекнет их в том, что они умалчивают правду? Просто они так видят. А мы? Мы-то что видим?

Девять встреч из десяти с журналистом любой европейской страны происходит по одному и тому же трафарету: «Есть ли у вас проблемы с изданием книг, ведь вы работали в одной газете с Политковской? Как в России преследуют журналистов? Россия на Донбассе — это политика экспансии? Преступления российской армии в Сирии — что вы об этом знаете? Почему русские люди так любят Сталина и не любят Горбачёва? Можно ли победить в России коррупцию? Почему вы изменили свое мнение о Путине?» Под самый финал разговора они из милости что-то спрашивают о моем очередном, переведенном на их европейский язык, романе.

Можно, конечно, пойти по линии наименьшего сопротивления и на вопрос о Донбассе и политике экспансии ответить: да, это политика экспансии; на вопрос о преступлениях в Сирии сказать: да, это преступления перед человечеством; на вопрос о Сталине ответить, что русский человек — раб и отстал от европейца на 100 лет; ну и про Путина что-нибудь резюмирующее все вышесказанное. Проблема в том, что до меня все это уже сказал на Западе Борис Акунин; чего повторяться-то.

Я уже лениво цежу, что коррупции у них самих — завались, что журналисты у них пишут о той повестке, что разрешена, а о той повестке, что повесткой, на их взгляд, не является, они не пишут и, похоже, даже не задумываются, что они сами торчат (и бомбят) в Сирии, и даже на Украину зачем-то лезут, что люди в России Сталина не любят, а просто хотят осадить совершенно бесстыдную буржуазию, которую, похоже, ничем уже, кроме Сталина, не напугать. Но только Сталина нет, и выписать его с того света на неделю нельзя. Но самое главное, что я объясняю — другое.

Если, говорю я, в Россию приедет британский, итальянский, французский или немецкий писатель, никогда в жизни российскому журналисту не придет в голову устраивать тому допрос с пристрастием. Например, такой: «А что вы там натворили в Сирии (Алжире, Ираке и далее по списку)? А что вы забыли на Украине? А что у вас коррупция такая? А что у вас мигранты? А что у вас за гей-пропаганда в школах? А что у вас свободы не хватает в газетах? А что у вас в журналах Путина рисуют с гитлеровскими усиками? Это что, смешно?»

«На Западе, безусловно, имеется определенный ракурс, с которого они видят Россию. В этом смысле Запад даже не стоит особенно разделять: Англия, Испания, Франция, Италия, Германия – везде примерно одно и то же. Я знаю, я везде бывал, и не по разу»

Ну, если постараться, можно предположить один какой-нибудь, очень тактично сформулированный, вопрос на любую из названных тем, но на задавшего такой вопрос журналиста сами же коллеги начнут шипеть недовольно. А все почему? Мы гостей любим. Мы их уважаем. Мы не считаем, что их писатели должны отвечать за своих политиков и тем более осуждать их, пребывая на чужой земле. Но, с другой стороны, говорю себе я, если они задают мне такие вопросы, значит, они считают, что русский писатель вправе на них отвечать? И начинаю отвечать. К сожалению, минимум одно из пяти моих интервью не выходит. Иногда два.

В недавнем интервью я сказал, что Северная Корея — такая же страна, как и любая другая, и принесла миру куда меньше зла, чем многие европейские игроки; что до репрессий в самой Северной Корее — на 99% новости про Северную Корею поставляет Южная Корея. Это то же самое, что судить о России по украинским новостям, только хуже. Они даже не стали вырезать этот кусок, а решили просто и радикально: люди, говорящие подобные вещи, не имеют права быть услышаны в европейской стране.

Другой раз я сказал, что в одной только Франции свыше 80% СМИ принадлежат трем корпорациям, которые контролируются США, поэтому мне не надо рассказывать про свободу европейских СМИ и про нашу ужасную цензуру. Разговор этот остался в диктофоне и к читателям также не попал. В третий раз… Впрочем, не важно. Но это же не цензура, правда? Это «редакционная политика». Просто они не разделяют мою точку зрения, а разделяют свою и Бориса Акунина. Если это разные точки зрения, конечно, а не одна и та же.

Текст: Захар Прилепин

Фото: Роман Бородин, с официального сайта писателя.

Поделиться: