16+
Журнал / СЕНТЯБРЬ 2016

Цивилизация возвращается

Любой советский ребенок и без рекламы знал: мороженое – это вкусно

Образ счастья был таким: чипсы «Московская картошка», 20, к примеру, пачек.

Есть и запивать колой.

Была уверенность, что этим наесться нельзя никогда. Год-то был какой-нибудь 1987-й.

Хотя и тогда подростковое мое сознание, не ведавшее таких понятий, как «патриотизм» и «космополитизм», вовсе не готово было безоглядно капитулировать перед «тлетворным Западом».

«Буратино» и «Тархун» я любил больше.

Росли мы в деревне, и я помню, как привозили в сельмаг лимонад.

Это было еще раньше — в самом начале 1980-х, Брежнев только умер (учительница плакала, говорили, что будет война, но я не очень верил).

Нужно было найти две пустые бутылки и еще, кажется, доплатить какие-то копейки. За такую ерунду тебе выдавали настоящее чудо: полную бутылку лимонада.

Мы с пацанами рыскали вокруг магазина, мне было лет шесть, поэтому за прошедшие с тех пор 34 года я позабыл цену пустой тары, но помню, что какие-то бутылки — из-под водки или шампанского – были еще дороже, а другие, не помню из-под чего, вообще не принимали.

Еще досадно было, если на горлышке скол, даже самый маленький. Если не принимали — это было почти трагедией; впрочем, поправимой. Снова мчались на поиски. Бутылки все равно находились.

Раньше нынешнего мусора не было — всех этих броских пакетов, несгорающих оберток, разноцветных упаковок и прочего, мужики пили, закусывая тем, что съедалось без остатка, на месте распития оставались только бутылки. Их было видно издалека. Это был тот мусор, который самим же народом и собирался, да еще с прибылью.

И вот ты получаешь свое счастье.

Особенная удача, если лимонад залит по самую пробочку: это несколько, два или три, дополнительных глоточков.

Бывали бутылки, где, наоборот, был существенный недолив… но и это ничего, переживаемо.

Открывали о железную оградку — шла пена, тут же начинали отхлебывать, обливаясь и смеясь.

А потом цедили понемножку, замирая от счастья.

...или мороженое.

Пломбир, сразу три порции; я ностальгирую по этим бумажным стаканчикам; хотя да, в вафельном было еще вкуснее.

Однажды мороженщица что-то, видимо, перепутала — мы пришли к лотку, с которого она торговала, начали зачем-то ворошить бумажные упаковки, в которых привозили мороженое, и в самом низу обнаружили целый ящик нераспроданного мороженого.

Оно, конечно же, растаяло и являло собой месиво… но подтаявшее мороженое — оно же гораздо вкусней.

Мы испытали приступ абсолютного восторга.

Если б Дед Мороз однажды оказался реальным, нас бы это так сильно не обрадовало. Мороженое было нежнейшим, свежайшим, сладчайшим, молочным.

В молоке мы все знали толк — наши бабушки держали коров. Мы росли на молоке.

Котлеты опять же мать делала из настоящего мяса.

Равно как и бабушка по материнской линии — они держали телят, свиней, кроликов; и бабушка по отцовской линии — у них были еще более крупные свиньи, а еще коза, но коза тоже была для молока.

Я помню, как прибегаешь с речки, и не пара котлеток на сковородке лежит, как сейчас жарят, а штук 30 — полная сковорода; и еще в холодильнике, в огромной тарелке, накрытые другой тарелкой, холодные.

Холодные почему-то казались особенно вкусными.

Возьмешь оттуда пару котлет, они в такой как бы изморози, хлеба отрежешь черного, посолишь его, огурец из лукошка немытый — и снова к тебе счастье приходит.

К чему вся эта история: когда мы переехали в город и в Нижнем Новгороде открыли «Макдональдс», мне даже в голову не пришло туда пойти. То есть у меня уже водились какие-то деньги, мне было лет, наверное, 15 или 18, но я даже не зафиксировал, когда «Мак» появился — до такой степени было всё равно.

Никаких особенных политических взглядов у меня не имелось, но когда я видел, будучи сущим подростком, эти бесконечные очереди в «Мак» и давку в дверях этого нелепого общепита, всегда мысленно пожимал плечами: нет, а зачем им?

Котлеты я ел, лимонад пил. Мороженое целыми упаковками ел, всей детской головой зарываясь в мороженой восхитительной каше.

Но то, чем нас решили накормить в этом модном заведении, — оно даже на картинке выглядело как-то странно: как детская раскраска.

Раскрасил бумажный торт и ешь. Раскрасил бумажного поросёнка и ешь. Раскрасил бумажное мороженое и лижешь. А там бумага, сладкая от краски.

Нет, мне в голову не приходило никогда агитировать кого-то питаться тем и не питаться этим: как хотят.

Я сам раза три или четыре был в «Маке». Ну, оказалось всё ровно так, как я и думал.

Зато я переживал, что вкусы моего детства куда-то исчезли и теперь их не вернуть.

Те лимонады, которые выдавали себя за «Буратино» и «Тархун» в 1990-е годы, были куда более подлым обманом, чем весь американский общепит вместе взятый.

Я разуверился в том, что бывают настоящие пельмени. И котлеты, естественно, тоже.

Зато чипсов стало много, очень много, так много, как в детстве даже не мечталось, но наелись ими очень скоро.

И вот недавно зашел в сельмаг той деревни, где живу теперь, увидел на летней жаре «Буратино»: а дай, думаю, куплю.

Купил — и: ну да, он.

Даже не удивился — я ж его ждал, и он вернулся. Когда ждешь — всё возвращается.

Купил пломбир — тоже он, ничуть не изменился. Хоть опять коробки перебирай вослед за ушедшей мороженщицей.

Говорят, в Древнем Египте тоже было своё пиво — я бы попробовал, но рецепт потерян.

Думал, что и советские рецепты утерялись: но нет, смогли восстановить.

И стоит это опять копейки.

Бутылок, правда, не принимают, но 11 рублей за пломбир и 21 рубль за лимонад — это, что называется, как при социализме.

Я не знаю, где все это делают, но у меня есть ощущение, что люди, производящее это, меня уважают, живут рядом со мной и сами все это пьют и едят.

В деревню, где я живу, стали один за другим возвращаться городские жители, которые оставили дома своих родителей 25, 15, 10 лет назад.

И что-то вдруг с ними со всеми стало эдакое.

Сосед напротив завел себе козу. Сосед через дорогу — бычка.

На днях принесли котлет угоститься: попробовал. Вот, думаю, и котлетки пришли к нам, те самые, ничуть не изменились.

С той же страстью, с какой мы, постсоветское поколение, убегали когда-то от огородов – «Да зачем это нужно! Да на рынке все можно купить!» – люди теперь бегут к себе на участок.

Нет, такие огороды, какие у нас были в детстве, еще не засаживают, но… приглядываются уже. Задумываются.

Это к нам возвращается утерянная цивилизация.

Понимаете, о чём я?

Как выяснилось, когда в городе появляется «Макдональдс», это не значит, что цивилизация пришла. Это значит, что цивилизация временно уходит.

Нет, там, конечно же, круглосуточно, быстро, цветисто, празднично и туалеты чистые.

Я ж ничего против не имею.

На здоровье, как говорится.

Хотя здоровье тут точно ни при чём.

Но цивилизация возвращается, когда ты утром просыпаешься, а вокруг, по деревне, кто-то мычит, блеет, хрюкает. Звякает подойником, ругается благим матом на свою бурёнку, скрипит воротами.

Хорошо, что люди наелись чужим и красивым.

Инстинкт самосохранения все равно берет свое.

У кого он есть, конечно. Остальные как хотят.

Поделиться: