16+
Журнал / ИЮЛЬ 2014

Михаил Рудь

Частый гость Нижегородской филармонии, пианист Михаил Рудь представил два инновационных музыкальных проекта на XIII Международном фестивале искусств имени А. Д. Сахарова. «Петрушка» Стравинского в его транскрипции сопровождался фильмом английского режиссера, а затем на экране ожил купол Гранд Опера, расписанный Марком Шагалом. Интерес к синтезу искусств и смелые эксперименты на протяжении многих лет приводят Михаила Рудя к созданию настоящих шедевров, признанных в России и на Западе.

Михаил, расскажите, как вам пришла идея создания музыкального проекта на основе плафона Гранд Опера, созданного Марком Шагалом?

Марка Захаровича Шагала я знал лично последние семь лет его жизни. Мой первый концерт на Западе, в котором также принимал участие Мстислав Ростропович, состоялся 7 июля 1977 года и был посвящен его дню рождения. Я поддерживаю теплые отношения с его потомками и, можно сказать, являюсь их семейным пианистом, поскольку играю на всех юбилейных датах и памятных событиях. К 30-летию открытия музея Шагала в Ницце его внучки Мерит и Белла Мейер попросили сделать проект, выходящий за рамки сольного концерта. Обдумав их просьбу, я пришел к достаточно простой идее. В свое время Шагал расписал купол в Парижской опере, на котором изобразил 14 произведений известных композиторов. Руководствуясь собственной интуицией и музыкальными вкусами Марка Захаровича, я выбрал пять из них: Глюка, Моцарта, Вагнера, Дебюсси и Равеля. Когда Мерит узнала о моей задумке, она рассказала, что тот вариант, который мы видим в Гранд Опера, является пятнадцатым по счету, а эскизы предыдущих хранятся у нее. Я пришел в изумление, поскольку в них прослеживался весь процесс работы над плафоном. Результат всегда оценивает зритель, но для меня важно, что, по отзывам близких Шагала, я сумел воплотить его мечту. Он всегда видел музыку в движении.

Михаил Рудь исполняет музыку из балета «Петрушка» на XIII Международном фестивале искусств имени А. Д. Сахарова

Каким вы запомнили Марка Захаровича? 

Вы знаете, он был волшебник. Ему всегда хотелось казаться сказочным загадочным персонажем, он улыбался — он мало говорил, больше слушал и задавал вопросы. Ему хотелось понимать, какой след он оставит в истории и в особенности в России. Марк Захарович предпочитал называть себя ремесленником. «Как Джотто?» — спрашивал я. Он лишь улыбался в ответ. Еще любил шутить: «Я не мэтр, я сантиметр». Ему не хотелось, чтобы о нем думали только как о человеке из еврейского местечка, который потом всю жизнь писал о своих детских воспоминаниях. Он любил славу и почет, но при этом работал с утра до вечера и умер после дня работы в ателье. Ему стало плохо на эскалаторе, который был в их доме, и скончался в своей постели в возрасте 98 лет. Счастливая жизнь – счастливая смерть.

Как создавался проект «Петрушка»?

Над идеей «Петрушки» Стравинского я работаю более 15 лет. Долгое время я развивал эту тему с чешским сюрреалистом Яном Шванкмайером. Мы создали фильм и балет в стиле модерн о любви, желании, ревности. Этот проект был только для взрослых, и его можно было показывать исключительно на закрытых фестивалях. Некоторое время назад режиссер ВВС Энтони Уилкинсон решил сделать более доступную и менее экспериментальную версию. Когда он рассказал о возможности снять фильм с участием знаменитой труппы кукольного театра The little angel theatre из Лондона и танцовщиками из Королевской оперы, я тут же написал набросок к сценарию. На мой взгляд, получился отличный проект, по-английски добротный, и при этом создатели смогли уловили ярмарочность «Петрушки».

Как возник интерес к синтезированным проектам?

Интерес у меня был всегда, но 20 лет назад к экспериментам относились подозрительно, поэтому я занимался своими проектами подпольно. Потом, когда это направление стало набирать силу, я обрадовался, что могу делать это открыто. Куда приведет меня стремление к синтезу искусств, сказать сложно, но задумки становятся все смелее. В ближайшее время у меня запланирован выпуск диска и концерты с основателем музыки техно Джеффом Миллзом, это великая звезда из Детройта. В феврале состоится первый концерт, кстати, в Лувре. Сейчас я также являюсь куратором выставки Шагала, которая откроется в Ницце, работаю с современными художниками. Вместе с крупным французским арт-деятелем Филиппом Морено мы готовим интереснейший проект в Нью-Йорке. На площади в 25 тысяч квадратных метров сами собой будут играть рояли, а я сам буду исполнять ряд произведений. 

  

Плафон работы Марка Шагала в концертном зале Гранд Опера, Париж

В Нижегородской филармонии вашей программе дали заголовок «Русский Париж». Помнят ли во Франции о связи наших культур?

Очень справедливое, на мой взгляд, название. Действительно, и Стравинский, и Шагал— это и есть настоящий русский Париж. Когда я приехал во французскую столицу в 1977 году, у меня было ощущение, что я попал в дореволюционную Россию. Недалеко от моего дома, на соседней улице, 30 лет жил Бунин, через дорогу — Замятин, а комиссариат полиции носит имя Сергея Прокофьева. Многие русские стали частью французской культуры, сохраняя свою ментальность и историческую память. И это совершенно естественно. Париж открыт культурным влияниям, он практически универсален и способен впитывать.

Вы себя ощущаете русским или французом?

Это достаточно сложный вопрос. Я не считаю себя французом, скорее, подобно Осипу Мандельштаму, ощущаю тоску по мировой культуре. На Западе меня часто спрашивали, есть ли у меня ностальгия. В таких случаях я отвечал: «Ностальгия — это чувство, которое мне очень хорошо знакомо. Когда жил в СССР, думал, что никогда не увижу Париж или Венецию, и у меня была страшная ностальгия». В этом смысле я чувствовал себя русским, но дореволюционной поры, у которого есть возможность прикоснуться ко всем сокровищам искусства. Когда границы открылись, я часто приезжал в Россию, чуть ли не каждый месяц. Но при этом считать себя русским в России дня сегодняшнего мне трудно. Я часть странного поколения, не существующего географически, но существующего в культуре. Для меня уехавший Бродский или оставшаяся Ахматова одинаково равны — они часть мировой культуры, к которой принадлежу и я.  

Беседовала Алина Мазина

Фото: Роман Бородин, marc-chagall.ru

Поделиться:
Публикации по теме: