16+
Журнал / ИЮЛЬ 2014

Игнат Солженицын

XIII Международный фестиваль имени А. Д. Сахарова подарил нижегородцам множество необычных сочетаний талантливых имен и удивительных программ. Одним из них, безусловно, стало концертное исполнение оперы Александра Чайковского «Один день Ивана Денисовича» по одноименной повести Александра Солженицына. Тем вечером за дирижерский пульт в Кремлевском концертном зале встал сын ярчайшего писателя XX века Игнат Солженицын.

Игнат Александрович, расскажите об истории создания оперы «Один день Ивана Денисовича». Насколько органично текст повести ложится на музыку?

Это произведение композитору Александру Чайковскому заказал Пермский театр оперы и балета к 90‑летию со дня рождения Александра Исаевича. Сам отец не принимал участия в создании либретто, однако успел благословить авторов. На Сахаровском фестивале в Нижнем Новгороде было представлено концертное исполнение, в которое вошло менее половины оперы. Постановкой целиком я не дирижировал, однако видел ее в пермском театре. На мой взгляд, получилось яркое и достойное творение, в котором удачно сочетаются музыка, театральное действо и литературный текст. Дело в том, что опера не слишком длинная, поскольку «Один день Ивана Денисовича» не роман, а рассказ, как определил его сам автор. Если вспомнить сюжет, вы увидите, что в нем достаточно моментов, которые органично смотрятся как драматичное действо на сцене: шмон, работа зэков, конфликт бригады Шухова с бригадой Тюрина, назревание драки. Такие эпизоды выглядят крайне захватывающе. Есть в повести и лирические темы, когда Шухов пытается осмыслить собственную жизнь и судьбу страны. Замечательно представлен Алешка-баптист, который в повести фигурирует мало, но в опере играет важную роль.

Концертное исполнение оперы «Один день Ивана Денисовича»

Вы говорили, что «Один день Ивана Денисовича» — это первое произведение отца, которое вы прочитали самостоятельно. Помните ли вы свое детское впечатление?

Мне было девять или десять лет, когда я прочитал эту повесть. Конечно, детально свои впечатления я не вспомню, да и не так уж важно восприятие ребенка. Однако в памяти осталось ощущение, что повесть, которую я прочел, совершенна. Редко о каком произведении искусства скажешь, что в нем ни буквы, ни ноты нельзя изменить, — настолько оно идеально. Все работы отца разнообразны по стилю, тематике, жанру, каждую интересно читать. Но «Один день Ивана Денисовича» и «Матрёнин двор» — два произведения, которые имеют для меня печать совершенства.

Возвращаясь к опере, могу сказать, что Александр Чайковский и Георгий Исаакян, работавшие над либретто, совершенно точно передали текст. Конечно, что-то было опущено — они брали те отрывки, которые наиболее подходили для оперы. Главное, что они ничего не придумали, не изменили и максимально сохранили язык автора.

Отец любил рассказывать о сложных этапах своей жизни?

Почему-то о войне папа практически не говорил, хотя не считал ее страшнейшим злом человечества. Конечно, это трагедия, ужас, но из того, что он в жизни увидел, было понятно — война бывает неизбежна. А вообще про свой жизненный опыт — о двух арестах, лагере, ссылке — он рассказывал с охотой, но только при случае. Конечно, у меня была возможность после прочтения какого-либо абзаца зайти в кабинет и задать вопрос. Иногда он говорил: «Тут целая история. Не поверишь, что было!» А иногда добавить было нечего: все, что мог, описал в произведении. Он был прекрасный рассказчик, живой, интересный, но я не думаю, что в частных беседах он говорил содержательнее, чем в своем творчестве. Как любому писателю, папе хотелось, чтобы его читали.

Игнат Солженицын за дирижерским пультом на XIII Международном фестивале искусств имени А. Д. Сахарова

Вы, будучи музыкантом, дирижером, стараетесь передать замысел автора или вложить собственное прочтение?

Главная задача дирижера — догадаться, о чем то или иное произведение. На это уходит много времени, еще больше душевной энергии, но необходимо пытаться добраться до самой сути. Если произведение не мое, я должен в первую очередь передать мысль композитора. Если же я хочу самоутвердиться, имею собственную оригинальную мысль, необходимо творить самому. Собственное отношение и натура дирижера так или иначе проявляются в исполняемой музыке. Пытаясь передать музыку Александра Чайковского, я все равно делаю это иначе, чем Валерий Платонов в пермском театре или любой другой дирижер. Поэтому это неизбежно моя интерпретация его музыки, но я к этому не стремлюсь.

Вы уже не в первый раз приезжаете на Сахаровский фестиваль. Что заставляет возвращаться сюда снова?

Мне всегда хорошо в Нижнем Новгороде. Музыкальная жизнь, выстроенная в городе, в том числе Ольгой Томиной и Александром Скульским, общее настроение в филармонии располагают к работе. Публика здесь отличная, опытная, но при этом готовая к новым переживаниям. Меня никогда не смущало небольшое количество молодежи на филармонических концертах. Конечно, человека с раннего возраста необходимо приобщать к шедеврам мировой культуры, но, как правило, ребенок не способен их воспринять. Отношение меняется с годами, и молодые люди со временем приходят к этому и начинают слушать классику. Пока мы живы, музыка необходима нам как воздух, и всегда будет небольшой, но достаточный процент людей, готовых услышать и понять эту музыку.

Текст: Алина Мазина

Фото: Роман Бородин

Поделиться: