16+
Журнал / МАРТ 2018

Мой дядя самых честных грабил

В нынешнем виде уроки литературы в школе не могут сформировать у ребенка способность критически воспринимать художественный текст. В любом правиле есть исключения, но если говорить в общем, то большинство выпускников не имеют собственного мнения о пройденных произведениях, а когда дело доходит до письменной работы, оказываются не в состоянии связно формулировать свои мысли.

Смотрю в книгу, вижу…

«Когда в вузах существовали вступительные экзамены по литературе, каждый год, испытывая абитуриентов, мы думали — хуже некуда, но новый год давал, к сожалению, понять, что есть, — разводит руками кандидат филологических наук, доцент Нижегородского государственного лингвистического университета имени Н. А. Добролюбова Галина Львовна Гуменная. — С тех пор как мы перешли на зачисление по ЕГЭ, ситуация усугубилась. Ужасает то, что отвечают не вдумываясь в смысл слов, а порой даже не понимая их значения. На моей памяти есть примеры, когда русскоговорящий ребенок не мог в конкретном контексте определить значение слова, причем достаточно распространенного в разговорной речи. Так, одна моя абитуриентка не сразу поняла, почему глава “Приступ” в “Капитанской дочке” называется именно так. Вероятно, думала прочитать в ней о работе врачей “скорой помощи”».

Останутся ли великие русские писатели в памяти школьников чем-то большим, чем лица с портретов?Останутся ли великие русские писатели в памяти школьников чем-то большим, чем лица с портретов?

Стаж научно-педагогической работы Галины Львовны составляет около 40 лет. И она с сожалением отмечает, что уровень подготовки школьников снижается. Это не значит, что дети совсем не читают. Они читают, но делают это неглубоко, не вдумываясь в текст. Неспособность критически мыслить, анализировать и делать выводы демонстрируют даже те, кто учился в школе отлично и получал высокие оценки именно по русскому и литературе.

Галина Гуменная

Доцент НГЛУ имени Н. А. Добролюбова

«Литература не только дарит эстетическое наслаждение, но и вырабатывает у человека способность связно высказаться, подкреплять свою позицию аргументами. Это прагматическая и очень важная задача, ведь то, как мы владеем языком и как умеем формулировать мысли, определяет горизонт нашего сознания».

«В учебных целях я даю письменные работы и студентам, — продолжает Галина Львовна. — Вначале я только формулировала тему, но помучившись с ответами — либо неполными, нелогичными, слабо аргументированными, либо вовсе не связанными с заданной темой, — стала предлагать и список вопросов, на которые надо ответить обязательно, то есть фактически подсказывала и план, и проблему сочинения. И все равно получить хороший ответ удается с трудом. Большинство выпускников школ просто не видят литературный текст, не понимают того, что в нем заложено. Они улавливают фабулу, но не более».

О другом аспекте проблемы говорит кандидат филологических наук, академический руководитель образовательной программы «Филология» НИУ «ВШЭ — Нижний Новгород» Мария Гельфонд. «На нашем факультете высокий проходной балл, поэтому к нам приходит, можно сказать, школьная элита, — говорит она. — Это олимпиадники и медалисты, сильные, начитанные, но, приступив к работе, мы обнаруживаем, что многие из них почти панически боятся литературы. Мы проводили специальное анкетирование по этому поводу и выяснили, в чем дело. Многие говорят о том, что их основной задачей в последние школьные годы было угадать позицию автора, причем именно так, как ее видит учитель. Выпускников ориентировали только на формат ЕГЭ, и в результате многие из них боятся самостоятельно говорить и писать».

Мария Гельфонд

Доцент НИУ «ВШЭ — Нижний Новгород»

«Существует проблема нехватки современной актуальной литературы в школе, но возможность знакомить детей с новинками существует в рамках внеклассного чтения. Это могут быть, например, ежемесячные встречи литературного клуба с приглашением авторов или буккроссинг, когда дети из параллельных классов читают разные книги, а затем делятся впечатлениями».

Мохнатый хмель

Учителя стараются привить детям любовь к чтению, но задача эта не из легких. Для того чтобы научить видеть скрытый за фразами смысл, приходится разбирать практически каждое слово. Письменные работы показывают, что словарный запас многих учеников беден, иногда они не понимают даже элементарных значений. «Могут написать, например, “хмель” вместо “шмель”, “кошмар” вместо “комар”, — делится учитель русского языка и литературы Татьяна Розинова. — И это не грамматические ошибки, а невнимательность и отсутствие привычки писать осознанно, думать. Бывают случаи, когда дети пропускают слово в предложении, перечитывают потом трижды и не видят того, что фраза потеряла смысл».

Из-за нехватки часов и большой нагрузки школьники не успевают в полной мере изучить литературу XX векаИз-за нехватки часов и большой нагрузки школьники не успевают в полной мере изучить литературу XX века

Первое, на что жалуются в школе, — нехватка времени. «Школьная программа отводит на преподавание литературы два-три часа в неделю, чего катастрофически недостаточно, — говорит учитель русского языка и литературы Александра Заболотина. — Ученики не успевают почувствовать и проанализировать текст. Проблема становится особенно острой в старшей школе, когда мы приступаем к изучению сложных, объемных произведений. Как раз в это время начинается подготовка к итоговому экзамену и ЕГЭ. Для нормального усвоения материала объем преподавания литературы должен быть увеличен примерно вдвое».

Золотой канон

Но приведет ли увеличение часов к желаемому результату? В конце концов это дополнительная нагрузка, которой у современных детей достаточно. Может быть, можно подойти с другой стороны — попробовать изменить саму систему литературного образования?

Александра Заболотина

Учитель русского языка и литературы школы № 24

«Мы выбираем лучшие и доступные для понимания фрагменты текста, которые читаем и анализируем вместе. По ходу дети могут заинтересоваться книгой и прочитать ее, если не полностью, то хотя бы частично. Для того чтобы привить детям любовь к чтению, «разбавляем» программу более близкими современным детям произведениями, в том числе зарубежных авторов».

«В современной российской школе есть четкое представление о незыблемом литературном каноне — от “Слова о полку Игореве” до “Тихого Дона”, который должны усвоить все, — поясняет Мария Гельфонд. — При этом выпускное сочинение и ЕГЭ по русскому языку — а это экзамены, которые сдают все выпускники, — настраивают на то, чтобы литературные произведения были использованы в качестве аргументов. В результате литература в старших классах рассматривается в основном как набор “кейсовых ситуаций”. Произведение оказывается значимым не само по себе, а как аргумент при решении проблемы чувства и долга, чести и бесчестия. Важно, что эти ситуации даются выпускнику как тема сверху. Сами выпускные экзамены не предполагают глубокого чтения произведения — достаточно поверхностного знания сюжета, понимания основных литературных топиков, способности рассуждать на некоторые литературные темы. Поэтому школьному учителю проще взять произведения небольшого объема и условно несложные, например “Судьбу человека”, и на их примере объяснить то, что требуется. В результате мы видим сотни стереотипных сочинений, в которых нет собственных мыслей и анализа».

В письменных работах даже начитанные и прилежные ученики допускают смысловые ошибки и демонстрируют бедный словарный запасВ письменных работах даже начитанные и прилежные ученики допускают смысловые ошибки и демонстрируют бедный словарный запас

По мнению преподавателя, корень проблемы именно в этом. Школьник не получает возможности чтения как размышления и, что не менее важно, опыта многообразия жизненных ситуаций. Ведь в будущем его может ждать все, что угодно: переезд в другой город или страну, смерть близких людей, несчастная любовь. Ему действительно может понадобиться книга, которая станет собеседником, подскажет варианты выхода из сложного положения. А школа — даже в лучшем случае — выпускает человека, который поверхностно знает основные произведения списка и очень плохо представляет себе, что есть за его пределами. «Альтернативы существуют, — утверждает Мария Гельфонд. — Например, во многих европейских странах объединено преподавание литературы и языка. Общенационального канона тоже нет, а перечень книг, рекомендуемых к прочтению, сильно варьируется. В нашей стране споры о каноне сводятся к тому, что все начинают возмущаться отклонениями от него. Может ли быть, чтобы выпускник не узнавал фразы “мой дядя самых честных правил” или не знал обстоятельств жизни Пьера Безухова? Но, к сожалению, именно такой подход вынужденно приводит к чтению кратких содержаний и отсутствию глубины. Всё ли мы действительно успеваем прочитать в школе? Рискну предположить, что даже не все, кто стал впоследствии профессиональным филологом, от корки до корки прочитали в 10-м классе “Войну и мир” и “Преступление и наказание”».

Читайте классику

Попытка ограничить преподавание русской классики может вызвать критику. Ведь это основа национального культурного кода.

«Классические произведения очень важны для гармоничного развития личности, потому что ставят предельные вопросы, в том числе о смысле существования, о том, что представляет собой человек, — напоминает Галина Гуменная. — Например, русская классическая литература вся об этом. У меня много лет назад был случай, когда в общежитии произошла трагедия: повесился студент. Ребята, тоже жившие в общежитии, его знали и пришли на занятия в крайне подавленном и растерянном состоянии. У нас была возможность обсудить на семинаре, почему Раскольников не убивает себя, хотя и обдумывает такую возможность, и каковы, по Достоевскому, причины самоубийства Свидригайлова. То, что мы смогли с ними обговорить такую сложную проблему на литературном материале, было для них очень важно. По-настоящему проанализированное и осознанное поведение литературного персонажа дает возможность выработать отношение и к собственным жизненным коллизиям».

Татьяна Розинова

Учитель русского языка и литературы школы № 24

«Дома дети читают невнимательно или не читают вообще. Именно поэтому важно зачитывать и разбирать большие фрагменты текста в школьной аудитории. Но при существующем объеме преподавания литературы мы не можем себе этого позволить. Мы не успеваем полностью пройти даже классику».

Конечно, речь идет не об ограничении классической литературы, а о попытке построить мост между молодежью и произведениями, написанными 100 и более лет назад. Некоторые авторы далеки от детей еще и потому, что поднимают далекие от них проблемы. Например, «Обломов» Гончарова прекрасно раскрывает кризис среднего возраста, но, скорее всего, 16‑летнего подростка интересует совсем другое — и «Обыкновенная история» может оказаться ему значительно ближе.

«Одним из решений может быть медленное чтение, когда на урок выносится небольшой текст или фрагмент текста и обсуждается подробно, последовательно — в историческом контексте, с размышлениями об авторской манере, стиле, — считает Мария Гельфонд. — Велика вероятность, что после такого урока школьнику станет интересно и он возьмется за чтение всего произведения. Но стоит ли предъявлять требование к знанию сюжета, если произведение все равно будет прочитано в кратком изложении? Мне кажется, как бы кощунственно это ни звучало, не надо заставлять ребенка читать “Войну и мир” целиком — стоит прочитать и обсудить на уроке несколько эпизодов в режиме медленного чтения. Важно, чтобы время для чтения книги нашлось потом — может быть, после урока, а может быть, и после окончания школы».

Текст: Александр Поздняков Фото: Роман Бородин, предоставлены экспертами.

Поделиться: