16+
Журнал / МАЙ 2015

«Пункты памяти»

Мы привыкли жить в мире интенсивно шумном, даже замусоренном всевозможными звуками. Почти невозможно представить, что было иначе — звуки исходили от самого человека: он напевал во время работы, пел колыбельные, в компании за праздничным столом, с друзьями на завалинке или в городском парке... Так было совсем недавно, в моем детстве и юности, меньше полувека назад — тогда даже телефоны все звонили одинаково. Зато пели все по-разному. Музыке было отведено особое место, она была не фоном жизни, как сейчас, а ее эмоциональным ключом, камертоном. Носителем песни была шеллаковая пластинка, воспроизводил ее патефон, который заводили специально, то была особая процедура. Чтобы послушать патефон, нужно было, во-первых, освободить место. Для него расчищался угол стола, выбиралась из коробки пластинка в бумажном конверте с круглым вырезом, доставалась новая иголка из маленькой металлической коробочки, крутилась ручка, приводившая в движение завод-ной механизм, затем хитрым круговым движением на пластинку опускалась мембрана с иголкой, и начиналось волшебство — раздавался звук. Фактически весь этот ритуал — примета культуры середины ХХ века, но для нашего общества то время маркировано вой-ной, великой трагедией и большой победой. Таким образом, патефон, грампластинки и музыка, с ними ассоциирующая, — своеобразный маркер нашей коллективной памяти. И индивидуальной, конечно же. Очень хорошо помню, как моя бабушка, заведя патефон в нашей старой канавинской квартире 9 мая 1965 года, вытирала слезы, приговаривая: «Уже 20 лет прошло...» И вот — уже 70!

Патефон военных лет

Мы достали тот самый патефон, переживший военные годы, те же самые пластинки популярных до сих пор Утесова, Шульженко, Бернеса и почти забытых, известных только фонофонистам (коллекционерам пластинок), Таисы Саввы, Эдди Рознера, Михаила Михайлова. Их переведенные в цифру, но совершенно сознательно не реставрированные голоса, с сохраненными скрипами, шуршаньем, заеданиями-повторами, собраны в хронологически выстроенные альбомы, расположенные в специальных стендах — «Пунктах памяти». Их пять, по числу периодов, на которые делится эта тяжелая середина века: «до войны», «перед войной», «начало войны», «конец войны», «после войны».

Палимпсесты — рукописи поверх смытого  или соскобленного текста

В художественном проекте «Пункты памяти», осуществленном куратором Александром Юминовым в ВВФ ГЦСИ «Арсенал», есть важная визуальная часть — это листы-палимпсесты (рукописи поверх смытого или соскобленного текста), где через черный фон проступают фигуры, буквы и строчки, детали, которые видны, но не складываются в целое. Так, в отрывках, доходит до нас прошлое, время наших близких предков — родителей, бабушек-дедушек. Мы помним их, стараемся сохранить их судьбы, но все равно можем сделать это лишь в деталях, фрагментах, знаках. Художник Хаим Сокол объединил тему своих палимпсестов в инсталляции «Колодец», где легкий ветер памяти играет старыми письмами и фотографиями, не давая ни забыть их, ни погрузиться в них полностью.

Эта выставка не о громких подвигах, не об идеях — она о людях, которые пережили выпавшую на их долю страшную историю военного времени не просто достойно — героически, не потеряв при этом любви, человечности, надежды. Это — урок для нас.

Поделиться: