16+
Журнал / СЕНТЯБРЬ 2015

Культурная политика и политики

Мы уже давно рассказываем о культурной политике, все время подчеркивая, что это, собственно, и не политика вовсе. Это стратегия, позволяющая культуре, имеющей разные обличья, проявления, языки, быть драйвером социального развития. Ее субъекты разнообразны, ведь культура «растет» и сверху, и снизу. По большому счету культуру делают все. Плетение кружев или вышивание крестиком, написание статей и стихов, дизайн мебели и разбивка газона, фестивали и оперные постановки — все эти культурные действия сливаются в определенные тренды, из которых, в свою очередь, собирается осмысленная культурная стратегия — cultural policy. Конечно, ее анализ и формулирование — дело тех, кто принимает главные управленческие решения, то есть политиков. При этом сами политики, люди увлеченные, готовы участвовать не только на уровне осмысления уже имеющихся культурных практик, но и проявлять инициативу. И, как ни странно, часто именно этим и остаются в истории.

Памятник Никите Хрущеву работы Эрнста Неизвестного

Человек по имени Гай Цильний Меценат был доверенным лицом римского императора Октавиана Августа, хотя официальных должностей не занимал. В его поместье собирались художники и музыканты, получали поддержку и заказы, на равных общались со своим покровителем. Советы, которые Меценат давал своему императору, мы вряд ли вспомним, а вот прославленные Горацием вложения в искусство (самому поэту благотворитель подарил небольшую виллу)  превратили само имя в нарицательное. Оно осталось в веках.

Премьер-министр (позднее президент) Франции Жорж Помпиду столкнулся с жестким политическим кризисом в 1968 году: студенты Сорбонны, а за ними и вся Франция требовали изменений. Этот протест породил энергичный политический ответ, что привело в итоге к развитию страны. А в культуре осталась самая яркая идея Помпиду — центр современного искусства, направлявший протестную энергию общества в креативное и дискуссионное русло. И, уверена, большинство людей во всем мире сейчас помнят имя Помпиду куда лучше, чем, например, его преемника Жискар д’Эстена.

Гай Цильний Меценат

А вот другой пример, прямо противоположный. И часто, к сожалению, вспоминаемый в последнее время. Руководитель СССР Хрущев в 1962 году решил посетить выставку в Манеже, она была посвящена юбилею МОСХа — Московской организации Союза художников. В разгар оттепели на ней решили показать и работы экспериментаторов-авангардистов. Там были имена, которыми спустя годы наша страна смогла гордиться, поскольку именно они ввели русское искусство того времени в мировой контекст. Именно они, лишенные государственной поддержки и выставок, пробивали брешь в художественной изоляции страны, показывали, что кроме конъюнктуры и конформизма есть живое искусство. Однако «простому парню» Никите Сергеевичу было неведомо, что искусство совсем не обязательно копирует жизнь, что оно может о ней также размышлять и ее интерпретировать. Он рассвирепел! Обозвав художников неприличными словами, политик тоже по-своему вошел в историю. И когда один из авторов, выдающийся скульптор Эрнст Неизвестный, через несколько лет установил памятник на могиле Хрущева, он  использовал черный и белый мрамор, показав, как контрастируют между собой деяния одной личности. И как легко войти в историю черной половиной, несмотря на то что белая тоже присутствует.

Поделиться: