16+
Новости
07.11.2017, 18:00 Общество

Остается только любовь: к 100-летию гонений на Русскую православную церковь

Остается только любовь: к 100-летию гонений на Русскую православную церковь

Икона «Собор новых мучеников и исповедников российских, за Христа пострадавших, явленных и неявленных». Фото Алексея Еремина с сайта Нижегородской митрополии

Обитель, обитель родная,
Как грустно, как жаль мне тебя.
Я плачу, от скорби больная,
Тебя всей душою любя.
Наш храм одиноко в ограде
Стоит заколочен, забит, —
И нет в душе места отраде,
А сердце болит и болит.

Это стихотворение безымянного автора, бумажные иконки и фотографии блаженных были найдены в уголовном деле подвижницы инокини Матроны (Власовой), канонизированной Русской православной церковью в 2001 году. Именно эти предметы стали вещественными доказательствами антисоветской пропаганды, которую якобы вели простая монахиня и проживавшие с ней дивеевские сестры. Их обвинили в классовой ненависти к советской власти, систематической антисоветской агитации и распространении провокационных слухов о войне и падении существующего строя.

Подобных вопиющих и не поддающихся здравому смыслу обвинений, предъявленных пострадавшим за веру в период гонений после октябрьского переворота в 1917 году, насчитывается немало.

В целом Россия за минувшее столетие явила миру целый сонм святых: только поименно в лике святых прославлено около двух тысяч человек, но это лишь малая часть тех, кто пострадал за веру во времена гонений на Церковь. Нижегородскую область гонения также не обошли стороной: в настоящее время канонизированы более 50 нижегородских мучеников.

Ковчег с частицами мощей новомучеников и исповедников Русской православной церкви. Фото Сергея Лотырева с сайта Нижегородской митрополии

Вообще, с греческого языка слово «мученик» — «μάρτυς” (ма́ртис) — переводится как «свидетель». В древнегреческой церкви мученик — это человек, который своей жизнью и пролитой кровью свидетельствует об истине христианской веры. Понятие «новомученик» возникло в связи с гонениями на Церковь в советский период. Приставка «ново-» в данном случае не означает, что их подвиг каким-то образом отличается от подвигов древних святых, а лишь указывает на то, что это мученик новейшей истории. Помимо новомучеников, к лику святых также причислены исповедники (те, кто открыто исповедовал христианскую веру во время гонений, находился в ссылке или заточении, засвидетельствовал свою веру, но при этом умер своей смертью), преподобномученики и преподобноисповедники (мученики и исповедники из числа монашествующих), священномученики и священноисповедники (мученики или исповедники в священном сане, например, епископы, митрополиты, иереи и другие).

В России начало правления большевистской партии было ознаменовано небывалыми по размаху гонениями на Церковь. И если антицерковные репрессии в 1918—1919 годах не носили системный характер, то по-настоящему масштабными они стали в 1937—1938 годы. По данным Нижегородской митрополии, за время Большого террора 1937—1938 годов были арестованы более 160 тысяч служителей Церкви (не только священники), из которых были расстреляны более 100 тысяч человек. Некоторые исследователи оценивают общее количество пострадавших за веру в СССР числом до 1 млн православных верующих.

Современному человеку сегодня трудно понять, чем же обоснованы такие гонения на служителей Церкви и на верующих людей. Сама советская власть оправдывала свои действия тем, что ведет борьбу не с религией, а именно с антибольшевистской пропагандой. Проректор по научной работе Нижегородской духовной семинарии, заведующий мультимедийным историческим парком «Россия — моя история», историк Даниил Семикопов считает, что советская власть уничтожала церковников, потому что видела в них определенную политическую опасность: «Церковь очень сильно ассоциировалась с Российской империей, фактически они срослись, и когда государство распалось, многие восприняли это как падение церкви в целом. Большевики уничтожали духовенство как контрреволюционный имперский элемент, фактически это были политические гонения».

Существует множество точек зрения относительно причин Большого террора, однако самая убедительная, по мнению Даниила Семикопова, заключается в том, что «гонения стали результатом переписи населения 1936 года». «В ходе переписи было выявлено, что далеко не все население страны живет по советским лекалам. 60% сельского и 30% городского населения объявили себя верующими, еще были те, кто отказался отвечать на вопросы своего вероисповедания, — объясняет эксперт. ­— Получалось, что примерно половина населения не охвачена советской идеологией. В виду возможной войны советская власть считала необходимым усиленными темпами проводить индустриализацию, для этого и решила зачистить весь этот „неблагонадежный элемент“».

Наряду с этим, по мере развития советской идеологии власть предлагала замену устоявшимся христианским ценностям, Церкви и вере — в виде коммунизма, представление о котором формировалось как о некоей новой псевдо-религии. «В советские времена существовал свой рай — советское будущее и коммунизм, был также свой мессианский класс — пролетариат, был свой мессия, который жил, жив и будет жить — Ленин, были даже его квазимощи, — подчеркнул Даниил Семикопов. — Это была попытка привить новые ценности».

Однако не всем удалось навязать новые ценности. Так, в книге «Жития святых, новомучеников и исповедников Земли Нижегородской» (Нижний Новгород, 2015. Авторы-составители: архимандрит Тихон (Затёкин), игумен Дамаскин (Орловский), О.В. Дёгтева) приводится пример, когда на заре советской власти русские солдаты наотрез отказывались расстреливать священнослужителей. В 1918 году протоиерею Алексию Порфирьеву и епископу Балахнинскому Лаврентию (Князеву), находившимся под арестом, было объявлено, что 6 ноября их расстреляют. Им было предложено в обмен на свободу отречься от священного сана, но они отказались пойти на это. Епископ Лаврентий причастился сам и причастил отца Алексия. Отец Лаврентий был спокоен и радостен, а отец Алексий плакал. Епископ спросил его: «Почему вы плачете? Нам надо радоваться!». На это отец Алексий ответил: «Я плачу о моей семье». — «А я готов», — сказал епископ Лаврентий. Их повели в сад, где уже была вырыта могила, у края которой их поставили. Епископ стоял с воздетыми руками и пламенно молился, отец Алексий — с руками, сложенными на груди, опущенной головой и молитвой мытаря на устах (краткая покаянная молитва — прим. ред.). Русские солдаты отказались стрелять, потому что услышали в этот момент пение Херувимской песни (песнопение, которое поется во время литургии — прим. ред.). Позвали латышей, и они привели приговор в исполнение. По другим сведениям, епископу Лаврентию даже пришлось уговаривать красноармейцев не отказываться от его расстрела, однако ему так и не удалось переубедить их.

Епископ Балахнинский Лаврентий (Князев) и протоиерей Алексий Порфирьев

Справедливо будет отметить, что зачастую прямого отречения от Бога власти не требовали. Чаще всего большевики требовали от арестованных помочь выявить «контрреволюционное» духовенство и мирян. По словам Даниила Семикопова, находились люди, в том числе и среди церковников, которые пользовались этой возможностью, чтобы как-то спастись: оговаривали и выдавали других, отрекались от прошлого. Но все же для большинства верующих людей подобный путь предательства оказался столь же неприемлем, как и путь открытого отречения от веры. Несмотря на жестокие пытки, длительные допросы, изнурительные годы ссылок, эти люди не сдались и не отреклись от Бога, а предпочли смерть.

Образцом такого подвига за веру стала преподобноисповедница Матрона Дивеевская (Власова), у которой как раз и нашли те самые стихи, послужившие причиной ее ареста. За всю свою жизнь инокиня провела в ссылках и заключении около 17 лет: сначала Дмитровский концлагерь (Московская область), затем Карагандинский, а в третий раз ее отправили в ссылку на поселение в Джамбульскую область Казахской ССР. Сама монахиня вспоминала: «Как издевались над нами... Работали тяжело, возвращались поздно, идти было далеко. Многие падали на дороге и замерзали. Как мы выжили — не знаю... Там ведь не выживали... Только то помогло, что Господь не оставлял и преподобный (Серафим Саровский — прим. ред.)». Несмотря на все скорби и издевательства, которые ей пришлось претерпеть, монахиня находила в себе силы самоотверженно трудиться, помогать больным и молиться. «Матушка однажды рассказала родственникам, как она тайком вырезала деревянные иконки из щепок. Если бы попалась, пришлось бы туго. Несколько таких иконок она привезла из ссылки и хранила у себя в келии, а перед смертью раздала родным, — говорится в ее житии. — Несмотря на все пережитое в заключении, матушка имела удивительно мирный дух. Никогда ничем не бывала она недовольна. Все ей нравилось, все ее устраивало».

Матрона (Власова)

Кроме того, пострадали за веру и дивеевские сестры Пелагия и Марфа Тестовы, которые были арестованы в 1937 году за то, что якобы вели среди верующих контрреволюционную агитацию. Инокини были осуждены на восемь лет заключения в исправительно-трудовом лагере в Казахстане, однако, отбывая наказание, ни разу не виделись. Несмотря на инвалидность, потерю трудоспособности, общее истощение организма и многочисленные заболевания, Пелагия была занята на общих работах и на прополке, также она работала поваром и вязала носки. Ее сестра Марфа также трудилась наравне со всеми, несмотря на тяжкие болезни. Тем не менее, лагерное начальство отмечало добросовестное отношение к работе и той, и другой. Характеристики в документах заключенных совпадают: «качество работы хорошее», «нормы выполняет», «работает очень добросовестно», «поведение хорошее», «в быту дисциплинирована».

Преподобномученицы Пелагия и Марфа (Тестовы)

Еще один характерный пример — история священноисповедника Николая Рюрикова, который был арестован только за то, что в своей проповеди в день Пасхи в 1937 году призывал православных прихожан «не унывать, переносить все трудности, терпеть до времени», объясняя это тем, что «жизнь будет хороша на том свете». Однако эти слова были поняты превратно: якобы священник ожидает распада существующего советского строя. За это он был приговорен к десяти годам заключения в исправительно-трудовом лагере в области Коми.

Николай (Рюриков)

Другой нижегородский священномученик Стефан (Немков) служил в храме села Деянова Симбирской губернии (позднее некоторые поселения губернии вошли в состав Нижегородской епархии — прим. ред.). В 1918 году отец Стефан и восемнадцать прихожан были арестованы по подозрению в антисоветской пропаганде. Крестьян и священника жестоко избивали, затем в овраге верующих расстреляли из пулемета. Отец Стефан, над которым каратели издевались больше всех, был казнен отдельно выстрелом в голову, а затем заколот штыком. В житии новомученика говорится, что незадолго до его кончины двое красноармейцев пришли к нему в дом и пытались уговорить его скрыться от неизбежного расстрела. Однако отец Стефан лишь показал на пятиглавый сельский храм и сказал: «Вон, видите, Троица. Я от нее никуда не пойду. Господь наш Иисус Христос не прятался и не скрывался, и я не буду».

Стефан (Немков) с супругой

Как когда-то сказал Тертуллиан, «кровь мучеников — семя христианства». Митрополит Сурожский Антоний в своей книге «Взаимоотношения Церкви и мира с православной точки зрения» рассказывает о молодом священнике, который подвергся мучениям в тюрьме за проповедь Евангелия, но был не сломлен и проповедовал среди тех, кто его предал. На вопрос, что от него осталось, он ответил: «Страдание поглотило все. Осталось одно: любовь». Эта история, как и истории нижегородцев дают нам очень яркий пример мученичества за веру, пример того, что все в человеке можно убить, кроме любви. Подвиг любви новомучеников российских, их всепрощение, внутренняя сила и неиссякаемая вера дают современному человеку основание жить, несмотря на все жизненные неурядицы, учит тому, что истинная духовная свобода в человеке неуничтожима никакими репрессивными институтами и государственным террором.

Полина Кузьминова. В материале использованы фото с сайтов http://canonization-nn.ru и https://drevo-info.ru/

Поделиться:
Публикации по теме: