16+
Новости
23.10.2017, 17:30 16+ Культура

А счастье было так возможно: о спектакле «Зыковы» Владимирского академического областного театра драмы

А счастье было так возможно: о спектакле «Зыковы» Владимирского академического областного театра драмы

Семейные отношения — этой теме в той или иной степени посвящены многие пьесы М. Горького. Писатель скрупулезно, неутомимо изучает, как и чем живет семья начала XX века, по каким причинам распадается, что заставляет близких людей предавать друг друга, а что — толкает ради них на грех.

Пьеса «Зыковы» также поднимает эти вопросы. В то же время Горький на примере конкретной семьи пытается понять, кто ответствен за то, что в семье нет любви, как нужно жить — по правде или в утешительной лжи — и что важнее: слова, чувства или дело, поступки.

Спектакль народного художника РФ Бориса Бланка, поставленный по этой пьесе во Владимирском академическом областном театре драмы и представленный в конкурсной программе Российского театрального фестиваля имени М. Горького, примечателен тем, что порой дает совершенно прямые ответы, которые драматургом вовсе не были заложены в текст пьесы. И эта авторская трактовка по-своему интересна, так как органично дополняет мысли и выводы писателя.

По сюжету лесопромышленник Антипа Зыков сватает своего сына Михаила за девушку Павлу, прожившую несколько лет в монастыре. Однако в результате Зыков сам женится на Павле, только семейная жизнь не ладится, дела расстраиваются, а сестра Антипы Софья и вовсе уличает компаньона семьи Хеверна в махинациях. Конфликт обостряется, когда Павла признается всем, что любит Михаила, сын Зыкова пытается застрелиться, но выживает. Тут-то Антипа прозревает, жену — прогоняет, сына — прощает и вновь берется за любимое дело.

Семейная драма разворачивается в богато обставленном доме Зыковых. Дополнительный занавес с картиной, будто срисованной с шишкинских «Мишек в лесу», как бы намекает на род деятельности главных героев, на их сметливость и деловую хватку. Есть на сцене и большой обеденный стол с самоваром, крепкая широкая лестница на второй этаж, мерцающая огнями огромная люстра, витражи и пианино. Вот только за обеденным столом никто ни разу не отобедал (семья, кажется, недружная), на втором этаже — место хозяина дома, и хозяева по сюжету разные — если в первом действии всем руководил Антипа, то во втором делами семьи занимается Софья. На пианино не играют и даже не бренчат, а стучат по клавишам, «аккомпанируя» тем или иным словам персонажей.

Символизм в сценографии поддержан и выбором костюмов. Бросается в глаза, как отличаются от остальных героев, одетых по моде рубежа веков, Софья и Михаил. Так, Софья одета в белую водолазку, черные жилетку, галифе и блестящие сапоги. Узнаём героиню Любови Гордеевой ближе и понимаем: этот мужской, слегка милитаристский стиль в одежде без труда сочетается с проникновенной женственностью, слабостью Софьи. Она женщина не злая, но с хитринкой, в людях сомневающаяся, но одновременно верящая в них, глубоко несчастная и от возможного счастья отказывающаяся. Эту двойственность характера своей героини Любовь Гордеева показывает в совмещении трагического и комического, в умелом использовании интонации речи при сдержанности жестов и движений. Ее Софья — женщина крепкая, жилистая и удивительно хрупкая. Ею восхищаешься, ее жалеешь, ее любишь. Ее горе — от ума. Она не хочет размениваться на пустяки, не желает выходить замуж за глупца или прохиндея, она знает себе цену. Только в ее окружении нет человека, готового столь высокую цену заплатить.

Брат ее, Антипа, роль которого исполнил Игорь Клочков, — человек порывистый, страстный, до дела охочий. Владимирский артист в развитии показал, как любовь чуть не разрушила жизнь его героя, как страсть, не нашедшая выхода, чуть его не погубила. У Игоря Клочкова была непростая задача: с каждой сценой его герой все больше и больше запутывается в своих чувствах, становится все злее и подозрительнее. Актерский талант Клочкова особенно проявился в конце спектакля: Антипа после разговора с Софьей и разрыва с молодой женой понимает, что спасение его — в деле, в работе, и это возрождение героя было сыграно филигранно, без пафоса и лишней назидательности.

Михаил в исполнении Анатолия Шалухина — полная противоположность отца: работать не любит, пьет, стихи сочиняет. Как и Софья, он одет иначе, чем другие герои: подтяжки, светлые туфли, панама. К слову, два этих героя Горького часто говорят, что чужие в этом доме, в этом мире, этим людям. Выбирая для них отличный от других стиль одежды, режиссер и сценограф Борис Бланк как бы объединяет двух этих персонажей, показывает на их примере, к чему приводит их непохожесть на других. Если Софья находит силы оставаться собой и жить в борьбе с остальным миром, то у Михаила такого внутреннего резерва нет. Сцена покаяния Михаила перед отцом — ключевая во втором действии, сын признается Антипе в своем восхищении, жалеет, что вредит его делу, и перед нами, по сути, должен открыться другой человек, думающий, несчастный в понимании своей никчемности. Артисту, однако, это не удалось: тихий монолог близкого к обмороку Михаила замедляет созданный другими актерами внутренний ритм постановки, и интенсивность проживания зрителями этого спектакля падает, потому и последующие сцены, как кажется, не получили той эмоциональной напряженности, которую в них пытались вложить артисты.

Нельзя не отметить работу Алексея Куликова, сыгравшего в «Зыковых» компаньона семьи Густава Хеверна. В своих размышлениях о судьбах России, о деловых качествах русских, в своем признании в любви Софье его герой комичен. Излишне назидательный, словно ученый, вещающий с трибуны, расчетливый, любящий поучить всех вокруг правильной жизни, подчиненной зарабатыванию денег, он смешон в глазах Софьи, которая с трудом подавляет в себе возникшую к нему приязнь, чтобы во благо семейного дела изобличить в нем жулика.

Режиссерской удачей можно назвать развитие сюжетной линии Софья — лесничий Муратов. По пьесе Муратов пытается завоевать сердце Софьи, когда-то влюбленной в него. Но Зыкова разочарована в лесничем, она видела, как он из умного, выдающегося, доброго человека превратился в циника, развращающего и портящего людей вокруг себя. Героя Юрия Круценко нельзя назвать Мефистофелем в уездном городе, как это сделала Софья. В Муратове нет злой хитрости, прагматизма, двуличия. В своей любви к Софье он прост, скромен и предупредителен, предпочитает доказывать ее не словами, а поступками. Глубокое чувство изменило его, вот только Софья Муратову и его любви не верит. То ли боясь обжечься, то ли не считая себя достойной поздней любви и женского счастья, она нехотя, сквозь слезы, переступая через себя, отказывает человеку, которого любит всей душой. Эта сцена объяснения между Софьей и Муратовым – сильнейшая в постановке. Потому зрителю самоубийство лесничего, не прописанное в пьесе Горьким, но введенное в спектакль Бланком, кажется катастрофой.

Мастерство Бланка-режиссера и в том, что к такому финалу он подводит зрителя постепенно. Завершение спектакля не вызывает недоумения и недопонимания. Чуть измененный характер Муратова, идеально выбранные интонации и мизансцены для его разговора с Софьей, цельный, не сокращенный и не измененный текст Горького — вот слагаемые успешной работы по авторской корректировке одной из ключевых сцен постановки. Режиссер смог доступно, ненавязчиво и в интересной форме преподнести собственное видение проблематики пьесы, внеся незначительные, но очень важные изменения в текст драматурга. Эта удивительная режиссерская и актерская работа, без сомнения, стала открытием для театрального фестиваля и для опытной нижегородской публики. 

Светлана Чернова. Фото из архива Владимирского академического областного театра драмы.

Поделиться:
Публикации по теме: