16+
Комментарии
28.03.2019, 13:05 Общество

«Суд не может отказать в допросе свидетеля, находящегося в здании суда», — Юрий Костанов

«Суд не может отказать в допросе свидетеля, находящегося в здании суда», — Юрий КостановФото: https://pixabay.com/

Видные российские юристы продолжают обсуждать проблемы, ставшие очевидными в ходе процесса по делу Олега Сорокина. В беседе с корреспондентом радио «КоммерсантъФМ. Нижний Новгород» на эту тему рассуждает председатель президиума Московской коллегии адвокатов «Адвокатское партнерство», кандидат юридических наук, член Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека Юрий Костанов.

«Теоретически, согласно закону, суд не может отказать защите в вызове свидетелей, в приобщении письменных материалов, а также материалов дела, связанного с рассматриваемым и так далее — если ходатайство адвоката об этих действиях имеет значение для разрешения дела.

Но имеет оно значение или не имеет, это суд решает сам.

Единственный случай, когда суд обязан допросить свидетеля, которого я прошу допросить, это когда я обеспечил явку, свидетель находится в здании суда. Суд не может отказать в допросе такого свидетеля (или специалиста). Это по закону.

Есть сложность с вызовом свидетелей, которые не хотят приходить в суд, хотя и могут дать важные показания. Следователь их не допросил, обвинение не вызывало, и суд занимает ту же позицию. А я не могу заставить своими силами. Возможностей таких у адвоката нет. Если суд вызывает, то свидетеля отпустят даже со службы, если он военный, а я прошу — все зависит от воли командира.

А суд обязан вызывать свидетеля, опять же, если это имеет значение для правильного разрешения дела. А он считает, что не имеет — и все. Обжаловать такое решение можно с приговором — доказательства отсутствуют, я был ограничен в праве представлять доказательства, которые у меня теоретически есть, а на самом деле нет.

В то же время, если я вызываю свидетеля, например, из Грозного в Москву — оплачиваю ему проезд и проживание — суд обязательно спросит: „за чей счет вы приехали?“ И напишет, что суд к показаниям такого-то относится критически, поскольку его визит в суд был оплачен стороной защиты. А ведь когда обвинение приглашает иногороднего, оно тоже обязано оплатить, но это не считается подкупом. А вот, например, одного из адвокатов по нашумевшему делу об убийстве Политковской даже привлекли к ответственности за подкуп свидетеля в такой ситуации.

Считается, что судопроизводство по уголовным делам построено на принципе состязательности и равноправия сторон. Но какое же равноправие в наших судах, когда суды в большинстве случаев от следователей получают компакт-диск или флешку с текстом обвинительного заключения, три-четыре фразы заменят — и приговор готов. И ничего с этим я поделать не могу — в глазах теоретически свободного и независимого судьи читается либо страх перед моими доказательствами, потому что ему не хочется оправдывать, это ему чем-то грозит, либо какое-то рыбье безразличие к человеку, который сидит на скамье подсудимых. Это 99 и много десятых судей именно таковы. И в первой инстанции, и в апелляции.

В апелляционном суде доказательства можно и даже нужно перепроверять, но наши апелляционные суды фактически от этого ушли очень далеко. Наоборот, даже, они к этому не пришли. Они ведут себя совершенно безобразно. Доказательства, которые мы предлагаем исследовать, они не исследуют, говоря, что в суде первой инстанции это уже было сделано. Или говорят, что это не имеет значения для дела.

А далее кассация уже не проверяет вопросы фактов, проверяет только вопросы права, доказательства там не исследуются. Доказательства могут быть получены каким-то неправым путем, и такие доказательства нельзя исследовать. Но и здесь судьи часто ничего не хотят проверять и заканчивается тем, что навсегда отказывают в пересмотре дела.

Такая вот состязательность и равноправие: то, что следователь и прокурор принесут, уже является доказательством, а то, что я хочу использовать, станет доказательством, только когда суд мое ходатайство удовлетворит, причем, предварительно спросив мнение обвинителя, то есть моего противника. Обвинители, как правило, говорят, что они против, что в этом нет нужды. Мы изначально в неравном положении.

И Верховный суд, когда речь идет об оправдательном приговоре, по щелчку пальцев отменяет вердикт, изобретая несусветные причины. Вся цепочка от следователя до последней инстанции выстроена так, что попавший в жернова юстиции человек редко может из них вырваться. Оправдательные приговоры сегодня — 0,2 процента. В сталинские времена их было больше десяти процентов.

Раньше мне удавалось добиться оправдательных приговоров, сейчас максимум на что можно рассчитывать — приговор „до отбытого“. Сколько просидел в СИЗО, столько и дадут, освободив от наказания ввиду отбытия, даже судимости не будет. Но в глазах окружающих он будет судимым — за что-то же держали: „органы не ошибаются“».

Темы:
                                                                                                    
                                                                                                    
Поделиться:
Публикации по теме: